Литературная страничка


О Литературная страничка

Василий Никифоров-Волгин.

Юродивый

Вечерняя степь в синих снежных переливах. Звонко морозная дорога, верстовой поникший столб, ветер и шуршистый тихий дым зачинающейся вьюги. По дороге идет путник. Без шапки, в рваном полушубке, седой и сгорбленный. Он шел истовым монашеским шагом и пел по древнему заунывно и молитвенно:

Вы голуби, вы белые. Мы не голуби, мы не белые. Мы ангелы охранители, А душам вашим покровители.

Навстречу путнику гром бубенчиков и песня. Из синих пушистых глубин вынырнули деревенские сани, с седою от снега лошадью. В санях сидели пьяные мужики, пели песню и обнимались. — А… Никитушка! — загомонили они, останавливая лошадь. Куда плетешься, Богова душа? Путник улыбнулся им и поклонился в пояс. От улыбки его глаза мужиков стали тихими и светлыми. — Господь туда зовет… — зябко прошептал путник, указывая в степную завьюженную даль. — Замерзнешь ты в степи!.. Ишь, снег-то пошел какой неуемный! — Это не снег, а цветики беленькие, — строго ответил Никитушка, — Господни цветики!… Поглядел на дымно-сизое небо и с улыбкой досказал: — Весна на небесах… Яблоньки райские осыпаются!.. Мужики задумались, а потом, вспомнив что-то, засуетились: — Никитушка! Не хорошо быть в степи одному. Садись к нам в сани. Поедем в гости, а? Никитушка замахал руками. — Не замайте меня, ибо на мне рука Господня!… Один из мужиков, самый пьяный и лихой с вида, грузно сошел с саней и, сорвав с головы лохматую шапку, угрюмо молвил: — Благослови меня недостойного! Ты святой!… Никитушка рассмеялся и запел:

«Воскресение день, просветимся людие. Пасха, Господня Пасха, от смерти бо к жизни, и от земли к небеси!…»

Смотрели на него затаенными, древне-русскими глазами. Самый пьяный и лихой с вида растроганно протянул Никитушке шапку и сказал: — Прими от меня. Холодно тебе. А я без шапки доеду! Путник скорбно отстранился от дара, низко поклонился мужикам, и ушел от них… Долго смотрели ему вслед, и молчали. Когда замолкли вдали бубенцы, то Никитушка повернулся в сторону уезжающих и перекрестил их. С тонким льдистым посвистом, звеня снежной поземкой, колыхался по степи вьюжный ветерок. С мертвой ракиты упал голубь, забитый морозом. Никитушка поднял его, запрятал за пазуху, и тихо улыбаясь, слушал, как вздрагивала окоченевшая птица. Наступала долгая степная ночь. Вдали послышался озябший собачий лай, и засветили желтые крестьянские огни. Среди сугробов, вскрай дороги, стояла черная бревенчатая изба. Путник вошел в теплое нутро ее и остановился на пороге. В тусклом свете керосиновой лампы, за длинным щербатым столом, сидело пять мужиков и пило водку. Из сидящих за столом выделялся, как береза среди черных елей, лишь один. Был он ясноликим, кудрявым, ладным, с высоким чистым лбом. При взгляде на вошедшего старика, он перестал пить, и глаза его стали тревожными. — Кто это? — шопотом спросил он у хозяина. — Никитушка, — ответил тот дряблым от опьянения голосом, — юрод. Ни то блажен муж, ни то вскуе шаташася. Нам не разобрать. Мавра! — крикнул он за перегородку, — подай Никитушке штей! — Да что это ты, Федор, так на него воззрился? — обратился он к кудрявому, — выпей жбанчик! Федор залпом выпил водку и рассмеялся шипящим и ползучим смехом, от которого все вздоргнули. — Что это тебя проняло-то? — спросили его. — Старик мне преподобного напомнил, мощи которого я из гробницы выбросил! — Какого преподобного? — испуганно съежились мужики. — Выпил ты, Федюшка, лишнего. Муть у тебя в голове пошла! — Хотите, расскажу? — со смехом спросил Федор. — Зачем же ты смеешься? — угрюмо заметили ему. — Это я так. Я, братишки, не смеюсь. Смех этот, братишки, у меня вроде болезни. Итак, слушайте: в Сретенском монастыре вскрыли мы мощи одного святого и выбросили их на улицу… За перегородкой послышался стон Мавры. Мужики опустили головы и старались не смотреть друг на друга. — После этого пошли мы в трактир… У Федора останавливалось дыхание, и лицо перекашивалось судорогами. — Сколько я пил в трактире — не помню! Чем больше пью, тем на душе страшнее… И все время стоит рядом угодник в черной схиме, и желтые руки тянет ко мне… и шепчет что-то… — Шепчет? — переспросил один из мужиков помутневшим голосом и тревожно посмотрел в темное окно. — Я как вскрикнул в трактире! Меня успокаивать стали… После этого я в горячке пролежал больше месяца… И вот теперь, братишки, куда я не пойду, за мною все тень угодника ходит… — Ты только не смейся, — перебили Федора, — не хорошо ты смеешься! — Я не смеюсь, братишки! Я же вам сказал, что это у меня вроде болезни!

— Это не снег, а цветы райские осыпаются, — прошептал Никитушка, держа в руках обогретого голубя.

Он склонился над ним и пел однообразно и причитно:

«Вы, голуби, вы белые… баю, баюшки баю…»

Федор цепко прислушивался к заунывному баюканью юродивого, и ухватившись за руку хозяина, опять спросил его: — Кто это? — Я же говорю тебе, завьюженный ты человек, что это Никитушка, Божий человек. Погляди-тка, он голубя спать укладывает… — У него лицо, как у того… и руки тонкие, желтые… его! — У кого, Федор? — У преподобного!.. Мощи которого я вскрывал… Из-за перегородки вышла Мавра и спросила Федора: — А почто ты это делал? Матушка, что-ли, тебя не благословила, али Ангел-хранитель тебя покинул? — Ты волк! — пробормотал охмелевший мужик, погрозив Федору землистым пальцем. — Это верно, что я волк; по натуре-то своей я жалостный. Ежели, например, запоют, бывало, монахи панафиду, али акафист, то у меня на глазах слезы, и душа от жалости на части разрывается! Вот и поймите вы меня, братишки! Мавре хотелось успокоить его, но вместо утешительных слов она подошла к иконе и затеплила лампаду. Федор смотрел на Божий огонек, и лицо его светлело, и опять он казался березой среди черных угрюмых елей. Когда все улеглись спать, то Федор подошел к лежащему на скамейке юродивому и поклонился ему до земли. Никитушка приподнялся со своего ложа, обнял его и благословил.

Поездка в Дивеево 22.09.2016г.

22 сентября состоялась паломническая поездка воспитанников детской колонии в четвертый удел Матери Божией – Дивеево. С нетерпением ждали они этого радостного дня. Для ребят радость выйти на свободу хотя бы на один день. Этот подарок им был от Матери Божией и свт. Николая Чудотворца, т.к. они молитвой и духовными песнопениями славили Бога, Божию Матерь, свт. Николая и всех святых.

Нас радостно встретили монахини монастыря и работники экскурсионной службы. С огромным интересом ребята слушали расскз о жизни  святого преподобного батюшки Серафима и Дивеевских святых. Ребята благоговейно прикладывались с Крестным Знамениям и поклонами к святым мощам. С большим благоговением они прошли по Канавке, молясь Пресвятой Богородице.

Погода была пасмурной, шел дождь, было холодно. Преодолев страх, ребята искупались в источнике великомученика Пантелеимона. Сколько было радости и ликования!

После этого всех накормили праздничным вкусным обедом. Та любовь и внимание, которые были оказаны, и Благодать от Святыни совершенно преобразили лица ребят и сделали их счастливыми. Их радость передалась всем сопровождающим. Воистину подтвердились слова святых: «Радуйтеся с радующимися и плачьте с плачущими.»

Слава и благодарение Богу за все!

1-12102016

Рядом с Казанским храмом. Дивеево. Начало экскурсии

2-12102016

На площади перед Преображенским храмом.
Справа храм Александра Невского

3-12102016

У святой Канавки Матери Божией.
Беседу ведет инокиня Надежда Чуваева

 
4-12102016

На площади перед Благовещенским храмом.

Инокиня Надежа (